"Июль" 

Bitch

Прошлым летом я решила ничего не выдумывать и остаться в Москве. Побрилась наголо (ну, все-таки 6 мм у меня осталось), нацепила тяжелые доктор Мартинс и потертые джинсы. 
Кто я? 
Я тень собственного прошлого, ничем ни примечательная, но не тусклая. Простая московская девчонка, решившаяся на отчаянный шаг. Да, все верно, это было шагом отчаяния. Конечно, я не сбросилась со своего двадцать второго этажа, но некий кризис все же наступил. Сейчас я понимаю, что обусловило мой экстравагантный поступок. Поступок, который во многом изменил мою жизнь, меня, моих друзей, ну и вообще, многое, что хоть как-то было связано со мной.
Во-первых, утверждение, кричащее о том, что лысой голове легче дышится, полнейший бред. Зимой наверно, но не летом, когда озверевшее от одиночества солнце превращает твой голый череп в обожженный глиняный горшок. На тебя все смотрят и, скорее всего, замечают твое оттопыренное ухо. К сожалению, не все замечают, что ты девушка и вовсе не потому что у меня не определены вторичные половые признаки. 
Я лысая, лопоухая, с сосредоточенным выражением лица, напоминающая молодого человека, неожиданно для себя, ставшего отцом. У меня на носу появились едва проснувшиеся капельки пота, поскольку я не выношу жару и духоту. Я терпеть не могу летнего, противно-палящего, до золотистой хрустящей корочки поджаривающего солнца, которое так и норовит трахнуть тебе по башке очередным, или даже, что скорее всего, внеочередным, солнечным ударом. Оно должно радовать, а не раздражать. О, прекрасный июль, сколько же крови ты у меня выпил!!! Негодяй. Возможно, бранное слово, если оно не употребляется в определенном контексте. Вернее, слово с ярко выраженной экспрессивной (негативной, иронической) окраской. Если вы допускаете экспрессивные выражения в вашем тексте, отключите эту опцию.
Поступок. Нда, поступок, так поступок, всем поступкам поступок. Отчаяние? Да, конечно. Только все равно не могу объяснить, почему именно так меня переклинило. 
Наверное, хотелось, хоть что-то поменять в этом беспределе, неверном понимании, отсутствии здравых мыслей и тебя. Ты еще здесь, но тебя уже нет. Такое часто бывает, когда человек вот-вот должен куда-то уехать. А потом вокзал. Твои родители, мой лучший друг, ты, да я. Нас пятеро, и мы на вонючем перроне, у зеленого вагона с закругленными углами. Ты смотришь в открытое окно и тоже не хочешь никуда ехать. Мы отлично понимаем, что когда снова встретимся, что-то будет бесследно потеряно. И это чувство мешает спокойно жить. Оно назойливо рисует сценарии нашей встречи, представляя все, кроме реальности. Как будто мое воображение . какой-то опытный, прилипчивый торговец, которому необходимо всучить свой просроченный товар первому встречному. Я предпринимаю попытки разукрасить сцену прощания, самую, пожалуй, отвратительную сцену. Моя мама дома плачет, превратили дочку в мячик. Тише, мамочка, не плачь, обрастет наш лысый мяч. Сердце мое разрывается, кричит, нет, орет, визжит и брызжет слюной, нервно колотится, будто забивает голы упругой ногой. Я слышу хаотичный гул. Люди мечутся, опаздывают на свои поезда. Вокруг нас все замерло. Ничего не осталось. Не осталось и 
после того, как ты начала свое движение, постепенно превращаясь в далекую точку. Ну что, гол? Правильно! Да какой красавец! Выдержка дала трещину. Понимаю, как беспомощна и нелепа в своих стараниях противостоять уже свершившемуся.
Так он и начался, тот многообещающий июль. Прямой, блестящий лучик ослепил меня, хотя я и так ничего не вижу. Я ослепла в настоящем, как и сейчас, живу в моем любимом прошлом, нашем прошлом. Да, я знаю, что это называется сентиментальной глупостью, но что поделать, если ?сейчас? 
не может предложить мне хотя бы одну десятую того, что наполняет мою душу, так волнует и радует? Я увязла в себе, как в зыбучих песках Сахары, по самое ?не балуйся?. Думала, что эти две недели никогда не пройдут. Но они прошли. Затем прошли дни, недели, месяцы. Что-то было не так. Я чувствовала, ты чувствовала, но мы были бессильны изменить хоть что-нибудь. Мы забежали в тупик. Все, приехали. Можно было бы развернуть назад, но гордость не позволила. Обычная людская гордость. Качество, которое в совокупности с иронией убивает не чувства, а сами отношения. Ты любишь, я люблю, но нам нельзя быть вместе, потому что мы исчерпали себя. Мы не можем больше существовать, иссякло желание возрождать уже бывшие плодородными земли. Мы опустили руки. Раз, два, три и еще чуть-чуть попыток. Но все равно подводные камни напоролись на дно нашего пароходика. Слишком мелко стало, а мы напролом пошли. Но кто может обвинить нас в том, что было плохо? Мы любили друг друга, преданно и самоотверженно, честно и бескорыстно, и не было более счастливых и несчастных одновременно людей, чем были когда-то мы!