"Нарциссы в отставке"

Де Марс

- Кошка, кошка, поди сюда. Поди сюда, ляг мне на грудь. На левую, там, где сердце. Вылечи его.

В филиале одной торговой компании, где мне случилось работать, менеджерствовала тетенька. Должность
директора филиала она получила после многих лет частных уроков, работы учителем, переводчиком, еще
неизвестно кем и – благодаря паре нужных знакомств. В общем, чудом. Видели бы вы ее через три года!
Фантастические произошли изменения. Ухоженная, стильная, уверенная. При этом вид у нее был такой, как будто образование в свое время она получила не в каком-то затрапезном провинциальном пединституте, а, по меньшей мере, в Гарварде. Я понятия не имею, кем был ее муж, говорили, что работает в каком-то НИИ, но, глядя на нее, я бы решила, что он, по меньшей мере, нефтяной магнат. Неплохая бы парочка получилась – воображаемый мною надутый магнат и она, вполне реальная, занимающая пост директора филиала в той самой торговой компании, где я работала в отделе по обслуживанию клиентов. Ее лицо появлялось на фотографиях в местных деловых журналах – на черно-белых фотографиях, строгих и качественных. И на цветных, более размытых и мало к чему обязывающих – в журналах для клиентов и сотрудников нашей компании. Во всех статьях повторялось одно и то же: «Продолжающийся рост… реальность глобальных планов… благоприятное состояние… планомерное осуществление проектов…  заслуженный успех… несмотря… благодаря… вопреки…» и так далее, и тому подобное. Она появлялась нам презентациях и пресс-конференциях и почти дословно
пересказывала содержание этих статей – только живым, очень живым голосом, низким (как же иначе!), с непринужденными паузами и случайными улыбками.
Наверняка, ей казалось, что она может все. При этом она не расслаблялась, видимо, не могла себе позволить. Сотрудников, даже тех, кто проработал в компании много лет, увольняла легко и, как водится, без объяснений. Когда она заходила в офис, разговоры утихали – любые разговоры – важные и деловые между менеджерами среднего звена, телефонные песни клиентам, которые исполняли девочки из маркетинга, треп с матерками курьеров и водителей. Она часами сидела за компьютером, звонила столичному начальству, составляла отчеты и подписывала бумаги. И на все проблемы, на все абсолютно, начиная с необходимости купить туалетную бумагу или кофе в офис, и заканчивая уходом основного клиента к нашим конкурентам, реагировала двумя фразами: «С этим надо что-то делать» и «Пусть они покупают».
Я смеялась над ней. Просто ухахатывалась. Уж очень абсурдным казалось мне сочетание тотального всевластия и полного бессилия в тех вопросах, которые действительно требовали хоть какого-то решения. В красках расписывала друзьям. Время от времени живописала своим подружкам, когда они спрашивали, как дела на работе. Они интересовались этим после того, как мы вылезали из койки. Иногда перед этим. А о чем было им рассказывать? О клиентах, о счетах, о претензиях? Скучно. Куда веселее было картинно поднять бровь, понизить голос и сказать: «С этим надо что-то делать» и «Пусть они покупают».
Так я их и смешила. Даже когда ее, наконец, уволили. Мне везло. С определенного времени. До этого я болталась сама по себе, никому не нужная, или нужная совсем не тем. Я лениво отказывала мальчикам, я
смотрела на девочек. На тех, кого встречала в метро и на улицах. На однокурсниц, на преподавательниц, на коллег по работе. Не очень успешно. А потом все изменилось. Чудом. Я понравилась себе в зеркале.  Понравилась зеленоглазой одногруппнице. Понравилась нашей француженке. Я изменилась. И привыкла к тому, что нравлюсь. Привыкла к тому, что меня любят. Я легко и просто расставалась с людьми и не считала нужным никому ничего объяснять. Я не позволяла себе расслабляться. Я читала философские трактаты и пост модерн, играла в баскетбол и на скрипке,  выискивала шмотки в сэконд-хэндах и дорогих бутиках, слушала ту музыку, о которой слыхом не слыхивали мои подружки. Я ни на кого не была похожа. За это меня и ценили. Моя физиономия, явно на любителя, была хорошим тому дополнением. 
В конце концов, я начала строить свою жизнь. Целенаправленно складывать по кирпичам. Раствором стало желание стабильности и нежности. Я совершила кучу подвигов, я чувствовала себя Гераклом. Я выиграла у общества и государственных границ, у яростных мужей и плачущих мам. Наградой мне стало ранее недоступное умение спать в обнимку, и каждую ночь я спихивала мою любовь к краю кровати, потому что во сне не могла контролировать желание прижаться покрепче. Мне стало казаться, что я могу все. Тогда меня и уволили.
И теперь я лежу на нашей кровати, вогнав колени в подбородок. Напротив меня зеркальный шкаф, я
не хочу туда смотреть, но иногда приходится, потому что, несмотря на всю силу моих страданий, бок отлеживается, а контактные линзы я снять не успела, принялась рыдать слишком внезапно. И я вижу свое
сырое лицо, кривые губы, которые в очередной раз едут в сторону. Кошка, кошка, поди сюда. Поди сюда, ляг мне на грудь. На левую, там, где сердце. Вылечи его. Воображаю, как бы смеялась наша тетенька-менеджер. Ухахатывалась бы. Потому что я слышу свой ломаный
голос:
- Надо, надо что-то делать. Пусть она любит меня.