Кто вы такие женщины? Почему одного вашего желания достаточно для того что бы решить вопрос быть или не быть, жить или не жить. Вы в состоянии вдохновить на подвиг и толкнуть на преступление. Один ваш самый маленький пальчик сильнее любого ядерного оружия. Ловкие охотницы, кто научил вас искусству охоты: легко заманивать жертву в силки подчинять своей воле... (записки из дневника)

На улице начинался дождь. Рабочий день подходил к концу. Один за другим гас свет в кабинетах. Служащие торопливо покидали здание, надеясь добраться до дома до того как хлынет настоящий ливень. Людмила заканчивала работу последней и не потому что хотела выделится из коллектива, показать себя начальству, а потому что стала замечать что каждый вечер в 9 часов прямо на против их канторы припарковывается зеленый «Пежо» с молоденькой девушкой за рулем. Сначала Людмила не придала этому значения, мало ли зачем останавливаются машины, но потом когда это стало происходить регулярно, она решила вычислить ради кого сюда приезжает молоденькая девушка. Она привыкла засиживаться допоздна и изредка поглядывать на стоящую за окном машину. «Пежо» на Кросельских улицах встречаются редко, не каждый мог позволить себе иномарку с такой хорошей репутацией. От этого женское любопытство росло больше. «Девушка, довольно обеспеченная, проводит вечера напролет, выслеживая возлюбленного. Как мне это знакомо!» Людмила начинала вспоминать как не один раз, потерявшая голову школьница, она могла часами простаивать под окнами любимого учителя, без капли надежды на взаимность. «Бедная девочка.» Но проходили вечера, и Людмила должна была отказаться от своей затеи разгадать причину каждодневного простаивания зеленой машины. Она заметила лишь одно, что каждый раз, когда за ней последней закрывается дверь, «Пежо» тихо трогается с места, набирает скорость и уезжает прочь. Конечно же она не могла допустить и мысли, что машина приезжает ради нее, такое не бывает, или вернее бывает, но только не с ней. Потому что она обыкновенная замужняя женщина средних лет, мать двух мальчуганов подростков. Она давно растеряла романтические чувства как к мужу, так и к мужчинам, как и к миру вообще. Каждый день она приходила на работу без опозданий, выполняла мелкие поручения начальника, вечером готовила ужин, мыла посуду, гладила или пришивала очередную оторвавшуюся пуговицу, а ровно в 11-30 отправлялась в спальню, где ее ждал муж, который дважды в неделю усердно выполнял свои супружеские обязанности. Такая налаженная жизнь продолжалась последние семь лет, с тех пор как они переехали на новую квартиру. За это время Людмила успела привыкнуть к покою и вела размеренный тихий образ жизни. Память постепенно стирала картины прошлого: первая влюбленность, первый поцелуй, ухаживания тогда еще не мужа, бесконечные прогулки под луной. Убаюканная бытом, она как будто бы уснула, и вместе с ней уснули мечты и стремления к лучшей жизни. Ничто не нарушало спокойствия и не предвещало каких-либо перемен. И вдруг эта молодая девушка.
Надя долго не могла уснуть. После ночной смены ей никак не удавалось сосредоточится на сне, мешал дневной свет, проникающий во все щели темных занавесок, мешали мысли, наплывающие одна за другой. Проворочавшись так с полчаса, она решила пойти на кухню перекусить. Незнакомая женщина в японском халате ловко орудовала над плитой. Надежда застряла в дверях в полном недоумении. Не обращая внимания на опешившую хозяйку, гостья продолжала заниматься своим делом - жарила, переворачивала, посыпала. "Послушайте, - Надежда говорила как в тумане, - что вы здесь делаете?"
"Праздника ждем, - женщина повернулась к Наде лицом, и та увидела, что кимоно надето на абсолютно голое тело, - или ты девочка уже забыла?" Надя стояла не шелохнувшись, не сколько от того, что совершенно посторонняя женщина орудует на кухне и ждет праздника, сколько от вида слегка приоткрытой аппетитной женской груди. "Тебя ждет сюрприз, - продолжала странная гостья. Наде вдруг послышалась музыка из гостиной, кто - то включил магнитофон. В зале собралось множество народу: здесь были и бывшие одноклассницы и настоящие сотрудницы из отдела, все в откровенных едва прикрывающих одеждах. Все они когда – то привлекали внимание Нади и вызывали тайное желание близости. Увидев девушку, многие с презрением отвернулись. Ничего не понимая, вконец одуревшая, Надя побежала в спальню, от куда раздавались не двусмысленные стоны. На постели лежал отец и белокурая женщина. Следом за Надей в комнату ворвалась толпа мужчин, каждый тянул за собой женщину. Началась настоящая оргия. Время от времени мужчины отвлекались от своих дам и демонстрировали свои достоинства Наде - смотри, смотри, что у нас есть, чем мы доставляем удовольствие. Дружный смех над смятением и стыдом. Женские руки потянулись к Наде, - сможешь возьми нас, возьми нас. Внезапно с постели встала белокурая женщина, пробираясь через стену соперниц, она повторяла : "Не трогать, она моя! Она моя! Я ее первая нашла!" И дальше как заведенная: "Бери меня, бери меня, бери меня, бери меня..."
Надя проснулась в холодном поту. Часы показывали половину девятого.

Людмила дождалась пока большая стрелка коснется двенадцати. Девять часов. Пора бы и домой. Она погасила свет. Выйдя на улицу, раскрыв зонтик, Людмила остановилась на минуту вдохнуть свежего от дождя воздуха и тут же замерла от удивления. Машины зеленого «Пежо» не было на месте. Она никогда бы не подумала что отсутствие чьей-то машины может ее расстроить. Постояв еще с минуту, в ожидании не понятно чего, она решительным шагом направилась в сторону метро, как вдруг позади раздался визг колес и перед испуганной, облитой грязью Людмилой как вкопанная встала знакомая иномарка. Молодая девушка, выйдя из машины спросила: «Вас подвезти?». 
- Вас подвезти? - повторила девушка громче, видя что Людмила не двигается с места. "Почему вдруг так заныло сердце? Эта фигура... кажется мне знакомой" – женщина испытывала крайнее замешательство, но уже через пару секунд сидела на переднем сидении. 
В салоне было уютно, тепло и пахло зелеными яблоками освежителя. Людмила, еще не пришедшая в себя окончательно, молча наблюдала, как девушка выруливает на проезжую часть. Она успела с удивлением заметить что странная незнакомка правильно выбрала направление.
- Меня, если что Надей зовут.
Пожимая в ответ протянутую руку, Людмила вздрогнула не на шутку где-то она уже видела такие же к нелепые пальцы с загнутыми кверху кончиками. "Там еще родинка была на безымянном пальце" как бы между прочим пронеслось в голове. Память, встревоженная усилием вспомнить, стала постепенно вырисовывать картины из далекого прошлого. Осень. Больница. Страх за сына. И... девочка. Маленькая двенадцатилетняя девочка. 

Людмила с тревогой посмотрела на профиль водителя. Темнота мешала отчетливо рассмотреть лицо. "Надя, но девочку звали... Верой. Ее звали Верой. Это я точно помню, - Людмила глубоко вздохнула, - этого я не смогла забыть." Из самых глубин памяти Людмила кадр за кадром стала выносить на свет кажется уже давно забытые фрагменты тринадцатилетней давности. 

Они познакомились случайно перед ужином.
- Меня зовут Вера, - маленькая худенькая девочка с мальчишеским лицом и с громким женским именем выглядела застенчивой и скованной. Она легла в больницу исправить форму своих торчащих ушей. 
- А меня - Людмила Сергеевна, - можно просто Люда. 

Машина выехала за пределы рабочего городка и мчалась по автомагистрали. 

- Завтра меня наконец-то прооперируют, - говорила Вера в трубку, а на другом конце Людмила переживала за исход. Она все воспринимала
слишком близко к сердцу, если это касалось девочки. Неделя в больнице пролетела незаметно, но за это время они успели подружиться, не смотря на восемнадцать лет разницы. Вера по природе стеснительная и закомплексованная из - за своего внешнего вида, совершенно не чуралась незнакомой женщины, которая за несколько дней стала такой родной. А Людмила, чувствуя в душе возникшую между ними близость, недоумевала как это могло произойти. Может из – за разговоров, которые они часто вели, уединившись в больничном парке, которые были порой такими открытыми и интимными. До Вера никто не спрашивал Людмилу испытывает ли она оргазм. Вспоминая об это сейчас, Людмила не удержалась от нервной улыбки. 

- Можно я закурю, - Надя потянулась к зажигалке. Ехать в тишине было невыносимо. Людмила молча кивнула и стала наблюдать как та подносит к губам сигарету. По телу женщины пробежала дрожь. Память выбросила еще один забытый фрагмент. Тонкие губы, к которым так хотелось и нельзя было прижаться. Губы Веры всегда упрямо сжатые, немного обветренные как магнитом притягивали к себе. Особенно когда лицо девочки было совсем рядом; желание, а еще больше недоступность подкашивала ноги. Людмила до сих пор не понимает как могла устоять. "А с ее отцом не устояла - жестоко напомнила память, - раз вспоминаешь то вспоминай все до конца!" Пережитый стыд тяжелым грузом опустился на плечи. Людмила не заметила как закрыла глаза. В первую встречу с Вериным отцом она была поражена сходством между отцом и дочерью. То же выражение серых глаз, ласковые теплые руки с длинными нервными пальцами, тонкие губы. Страшно, то, что она всегда знала, что толкнуло ее на роман, но не хотела себе признаваться. Как под страшными пытками до последнего не признавалась себе, что любила девочку непонятной любовью, и как часто отдаваясь отцу представляла на его месте дочь. 

Дождь продолжал лить с удвоенной силой. Дворники, соревнуясь со скоростью дождя, лихо смахивали набежавшие капли с лобового стекла. Надя чувствовала на себе взгляд пассажирки. Не выдержав натянувшейся атмосферы она резко дернула машину вправо. Людмила испугавшись возможного удара с рядом бегущей машиной вжалась в сидение. И тут ее взгляд упал на руку, уверенно переключающей скорость. Не смотря на темноту она без труда разглядела родинку на безымянном пальце.
Включив правый поворотник, Надя стала маневрировать к обочине. «Боже, это она, - Людмила почувствовала себя на грани срыва: "Боже, только бы машина не останавливалась."
Но машина остановилась. Выключив зажигание, Надя всем корпусом повернулась к Людмиле. Растопыренные уши, пронзенные насквозь светом уличных фонарей, распускали вокруг себя оранжевые лучики. Ничего не понимая в происходящем, Людмила сидела как загипнотизированная, боясь вымолвить слово. 
- Почему они снова лопоухи? - наконец- то до нее дошло.
- Не нужно идти против своей природы – немного невпопад ответила Вера.
Их глаза встретились. И все стало понятно. И как будто не было тринадцати лет неизвестности. Незнакомая девушка больше не была случайным водителем, просто предложившим подвести. Серая глубина глаз раскрывала перед Людмилой знакомый, немного забытый образ маленькой девочки. 
- Вера, - еле слышно прошептала Людмила, - девочка моя.
- Уже не девочка, - ироничная улыбка скривила тонкие губы, - сколько лет 
прошло. 
- Тринадцать, - Людмила стала потихоньку приходить в себя, - а ты почти не изменилась.
- Поэтому ты только сейчас узнала кто везет тебя домой, - Вере хотелось казаться грубой. Людмила сразу поняла, что той так и не удалось до конца справится со своими комплексами. Девочкой она всегда грубила, когда хотела скрыть волнение. 
- Просто не ожидала, - как в оправдание прозвучал ответ, - имя другое, и уши. 
Людмила осторожно улыбнулась и замолчала, не зная как продолжить разговор.
- Ты тоже особенно не изменилась, - Вера легонько коснулась ладонью 
женской щеки, убрала с лица несколько белокурых прядей. Мимолетная ласка ударила током, по телу разлилась предательская слабость. Людмила усилием воли взяла себя в руки.
- Как ты поживаешь, - Людмила через силу выдавила из себя общую фразу. На большее голова была не способна.
- Я в бегах, - Вера снова закурила, - не ожидала?
Людмила чувствовала себя глупо потерянной. 
- Я присвоила деньги, - продолжала Вера, - которые были пожертвованы одной крупной фирмой на благотворительные нужды нашей церкви. Теперь меня ищут и те, и эти.
- Это не страшно? - машинально спросила Людмила.
- Может быть, - Вера пожала плечами.
Снова тишина.
- А что твои родители? - Людмила лихорадочно соображала как поддерживать разговор.
- Ты имеешь ввиду моего отца, - серые глаза прищурились.
«От куда этот холодный блеск в глазах, не может быть, что бы она знала» Людмиле сделалась дурно.
- Ты думаешь я не знала, что ты встречалась с моим отцом, - как кнутом ударила. 
Людмила отпустила глаза: "Вот оно что. Вот чего я боялась больше всего на свете: упрека и обиды в серых любимых глазах. Боялась ответа. Оправдываться, есть ли смысл. Никогда она не поймет , что я любила ее, а не ее отца. "
Вера не могла уловить о чем думает рядом сидящая женщина, пришедшая к ней из далекого прошлого. «Может за эти годы многое изменилось. И разговор, которого я ждала все эти годы ни к чему не приведет. Кажется она никогда не ждала увидеть меня снова». Сомнениям не было конца. 
- Ты даже не попытаешься мне объяснить, - Вера попыталась заставить Людмилу заговорить, произнести слова, которые помогут ей наконец простить ту, которая, как ей казалось изменила. Но Людмила продолжала молчать. «Я проявила характер тогда, когда запретила себе думать о ней, я не могу сказать ей об этом сейчас.» Преодолев собственные чувства в прошлом, есть ли смысл говорить об этом сейчас. «Сказать об этом сейчас значит ранить. Кем я буду в ее глазах» Вера неотрывно следила как под потоком мыслей меняется выражение лица женщины:
- Сейчас мы обе - взрослые женщины. Не то что раньше.
- Да ты выросла, похорошела. – Людмила не понимала к чему это вступление.
- Помнишь, как мы с тобой ходили в зоопарк, - Вера смотрела пристально,
в самую душу, - помнишь как потом ехали в автобусе и ты прижималась ко мне под давлением остальных пассажиров. Могла ли ты знать, ЧТО рождалось во мне в ту минуту. Твои груди касались моих детских грудей и я тебя хотела. Нет, это я поняла гораздо позже, что тогда испытанное, было желанием. А в автобусе мне было не понятно почему так ноет в груди. У тебя никогда не было такого по отношению ко мне?
- Ты же знаешь я всегда любила тебя как дочь. Нам с мужем...
- Зачем этот обман, - перебила Вера, - ты боишься признаться, ты что – то
сделала со мной. Ты поощряла мои постоянные к тебе звонки, мое несмелое ухаживание. Ты принимала мое восхищение. Тебе нравилось, что все время я отдавала тебе. Зачем ты думаешь я украла деньги.?!
- Зачем ты это сделала со мной, - голос переходил в крик.
- Вера, - голос женщины дрожал, - я не понимаю о чем ты говоришь.
Людмила с трудом справлялась с решимостью оставить все как есть, не раскрывая своих «преступных» как она их называла, мыслей. По тому с каким вызовом и безысходностью смотрели женские глаза, Вера поняла, что никогда не услышит никаких признаний. "Конечно на что еще я могла рассчитывать!" – Глубоко задетая за живое ей ничего не оставалось как снова завести машину. - "Разговаривать дальше бессмысленно!" Машина взревела и помчалась, раскидывая во все стороны комки грязи. «Что ты со мной сделала, что ты со мной сделала!»
Людмиле было больно как никогда, если и она, эта девочка проходила через тоже самой, не лучше было бы сказать: я тебя любила, я тоже тебя... хотела. Но язык никогда не повернется произнести эти слова вслух. Людмила со страхом наблюдала как стрелка спидометра ползет вверх. Во время исповеди ей так хотелось прижаться к девушке и как раньше, потрепав за волосы, утешить. Но невозможно преодолеть расстояния в бездну. И это ее вина – Людмилы. И от этого никуда не деться. К счастью впереди показался дом. 
«Теперь мне никогда не видеть покоя, - подъезжая к дому подумала Людмила, - потому что есть на свете одна мною покалеченная жизнь.»
- Неужели ты не понимаешь, что нужно идти до конца , - Вера притормозив у подъезда, еще раз с мольбой посмотрела на уже не молодую женщину. «Может еще не поздно», - говорили серые глаза. «Может еще не поздно», - говорили упрямо сомкнутые губы. «Может еще не поздно» - гладили руки.
Людмилу раздирало на сотню маленьких кусочков. И каждый кричал «останься». Собрав последние остатки силы, она медленно вышла из машины. 
Не дав двери захлопнутся, Вера в отчаянии изо всех сил нажала на газ. 
Людмила долго не решалась подняться наверх. Мокрая, под проливным дождем она все стояла и стояла, беспомощная вернуть зеленую машину, которая уносила с собой ВЕРУ, НАДЕЖДУ и ЛЮБОВЬ.

"Миниатюры"