"Три капельки слов" 

Лёшка Туманина

Ты спрашивала меня, почему я начала отношения.
Странный вопрос, просто так, ничего не бывает. Случайностей в жизни становится все меньше, а стечения обстоятельств вообще себя изжили. Я тебя встретила тогда, когда не ждала встретить. Была в полной уверенности, что в моей жизни наступило одиночество и никому нет дела до того, что я делаю, где отдыхаю и как живу. У меня не было цели строить новые отношения, возвращать старые, стремиться к теплу и нежности любимой… Я была духовно свободна и это помогло смотреть на окружающее другими глазами. Я переоценила свое прошлое, поняла свои слабости и вычеркнула его.
Новый взгляд дал много… 
Я перестала прыгать на каждую юбку, пытаясь тем самым доказать своему прошлому, что оно ошиблось когда жёстко кинуло мои чувства. Я перестала нервно коситься на счастливые парочки и думать, что мне не повезло. Я была свободна от иллюзий и обманов своих надежд. Я ничего не ждала. Я не ждала тебя. Я не ждала еще кого-то. Я просто жила… А любовь приходит тогда, когда ее не ждешь, когда о ней не думаешь и не ищешь. Так было и со мной.
Я помню нашу встречу так, как будто это было вчера. Как ты выходила из машины, подошла к нам, как ты засмущалась, закурила, посмотрела в матовое стекло киоска… Как сидела напротив меня и говорила, что у тебя затяжная депрессия. А я улыбалась, больше улыбалась про себя, мне сразу же возле тебя стало уютно, близко… Смс, которые кидались на мой мобильный, начали меня нервировать они мешали мне, мешали смотреть на тебя и чувствовать как ты пытаешься найти слова, как ты пытаешься не смотреть в мою сторону и прижимаешься к той, другой.. Уже совсем другой для тебя, познакомившей нас.. Я забывала слова, курила одну за другой и смотрела в твои глаза.. Такие грустные, глубокие, с еле уловимым зовущим блеском, хотелось захлебнуться этими глазами. Вычеркнуть всех людей мелькающих мимо столика, выключить музыку, чтобы слышать твой голос чистым, отдающимся легким эхом в моей голове. Я не могла ни о чем думать, только что-то взрывалось во мне с каждым твоим словом, крошилось на мелкие кусочки, которые разлетаясь соединялись вновь и создавали меня дрожащую от прячущейся откровенности.
Потом, мы взяли еще пива. Начали шутить над официантками. Пытались сделать минуты бесконечными, а еще лучше – вечными. Оттягивали момент расставания, который приближался, настолько неумолимо, как с каждым годом приближается смерть. Двенадцать. Нужно ехать. Нужно сдержать данное мной слово, вернуться домой Вернуться, но только для того, чтобы поставить большую и жирную точку на всем происходящем до тебя. До моей встречи с тобой. Поставить, чтобы глотнуть тебя чистой, глотнуть такой, какая ты есть. Не вздумывая менять тебя, править. Тебя не нужно было править, ты была идеальной. Ты и сейчас идеальна, но не для меня.
Как в тумане, вспоминается машина, пролетающие мимо улицы, ты на заднем сидении. Такая молчаливая и почему-то грустная. Почему я отпустила тебя тогда? Почему не пошла за своим сердцем, которое так и тянулось к тебе с первого моего взгляда в твои глаза? Остановились. Пора прощаться, отпускать тебя, говорить банальные слова «Как приятно было познакомиться с тобой, посидеть, отдохнуть..». А говорить хотелось совсем другое, хотелось взять за руку и целовать. Целовать губы и умолять не уходить от меня никогда. Не оставлять ни на минуту. Дать мне возможность дарить тебе нежность и любовь, показать, что такое счастье. Что такое отсутствие депрессии, что такое радость улыбки… Я помню мягкость твоей руки, взявшей мою, чтобы сказать «До встречи», тревожный взгляд брошенный мне в лицо. Твои губы так робко прикоснувшиеся у моим. Банальный «цем», на прощание. По мне пробежала сумасшедшая волна. Прошибла как током, заставила дрожать. Дрожать не переставая до сих пор, при одном упоминании твоего имени. При одном взгляде на твое фото, бережно хранящееся в моем блокноте и путешествующее всегда со мной, в какой бы части города я не была… 
Ты спрашиваешь, почему я начала отношения? Может ты мне ответишь, почему ты на них согласилась?


Дары красноречия.

Сколько у человека слабостей? Слабостей не материальных, а духовных. Одна - слабость перед словами. 

Северные ветра трепали волосы. Вернулась осень. Фигуры проходящих, мимо меня, людей размывало туманом. Заволакивая силуэты, лица, глаза. Медленно вдыхая сигаретный дым я рассматривала серые огни фонарей. Ждала.

Ты вышла из-за угла и замедлила шаг. Так было всегда. Замечая, что тебя ждут, ты делала вид, что встреча не имеет никакого значения и поэтому ты идешь на нее с нежеланием, неспеша, рассматривая витрины и проезжающие, мимо, машины. Потом ты достаешь сигарету и очень долго пытаешься подкурить, «забывая» прикрыть рукой, от ветра, огонь.

Я угадываю твою игру. Умышленно отворачиваюсь в другую сторону. Со скучающим видом рассматриваю призраки прохожих.

« - Я не заметила тебя. Я не заметила как ты выбежала из-за угла, чуть не сбив с ног женщину за него поворачивающую..»

« - Она не заметила меня? Вот, черт, я так хотела показать ей свое безразличие.. Может быть она еще повернется? Нужно закурить. Главное не улыбнуться, сохранить свое достоинство..»

Практически спиной я почувствовала твой взгляд. А мои глаза уже нарисовали тебя в моем воображении. Медленно идущую, напрягшуюся от попыток спрятать свою душу… 

«-Ты ужасно предсказуема. Ты просто ужасно предсказуема! Сейчас ты резко остановишься и с напускным, добродушным безразличием скажешь «Привет. Я опоздала.». Интересно, улыбнешься?»

«- Не замечает, или делает вид? Лучше бы я отменила встречу. Как себя с ней вести? Но, улыбаться не стоит, пусть видит, кто из нас мудрее и старше..»

- Привет. Я опоздала.
- Ничего. Привет. Зайдем попьем кофе?

Ты просто кивнула, собственно, как всегда.
Мы зашли в тихое, спокойное заведение, слабо освещенное свечами. Играл Acid Jazz с еле уловимыми нотами этники. Ты молчала, а я не хотела тебе рассказывать о том, что было в моей жизни, просто.. Ты не улыбнулась.

«- Эх ты.. Все продолжаешь беречь и лелеять свою гордость. Так и не поняла, что гордость нужна только тогда, когда в ней есть необходимость, но не тогда, когда два человека решают построить совместную жизнь.. Хотя, мы уже давно оставили эту идею..»

«- Ну и..? Почему же Вы молчите, барышня? Кричала мне о любви, забрасывала письмами, а тепеть потеряла дар речи? Ну и пусть, выпью кофе, отдам книгу и поеду домой…» 

Я смотрела на тебя, мельком, чтобы ты не успела встретить мой взгляд. Твой.. Так тяжело выдержать. Он ни о чем не говорит, в нем нельзя увидеть нежность, симпатию, зато можно увидеть злость и неприязнь… Я боялась увидеть неприязнь… Сейчас ты рывком схватишь пачку, вытянешь сигарету, я даже не успею опомниться как ты уже подкуришь, проигнорировав все мои попытки побыть «джентельменом»… Потом ты задашь вопрос, ответ на который тебе не нужен даже за 100 баксов…Жутко.

- А чем вообще занимаешься. Где-то бываешь?
- Да так, хожу-брожу. Работаю. Пишу свои замороченные рассказы, курить вот, бросаю.. А бываю, хм, наверное везде по чуть-чуть. 

И когда придет ночь.. Ты спросишь меня.. - Куда деваются краски и убегает ясность. Куда прячутся человечки ищущие тепла от недавно-_ставших_близких? Кому открываюся трпетные минуты и перед кем вырастает слепая и толстая стена… Я посмотрю на тебя, из-под бровей, чуть искривлю рот в иронической улыбке и скажу..
- В вечность. Потому, что все мы канем в вечность… И только там мы узнаем, чего мы лишились поставив стены…

«- Ты улыбнулась? Неее.. Тих, тих. Протереть глаза, что ли..? Улыбнулась! Что же я сказала смешного…?»

«- Смешная. По-наивному смешная. Курить бросает уже год. Работает от силы несколько месяцев, тусуется и пьянствует по барам. Всегда такой была. Несамодостаточной. Смешно…»

За стенами прольется дождь. Это плачут нерожденные младенцы счастья в черствых душах. Это призрак расслабленности в объятиях невысказанных противоречий, сомнений и страхов… Невыносимая тоска. Уличный туман просачивается сквозь приоткрытые двери кофейни, срывая маски играющих словами, оголяя их старость не по возрасту…

- Я тоже работаю. Устала, хочу в отпуск. Вот твоя книга, спасибо.
- Понравилась? 

«- Конечно же нет. Книга философская, говорящая много правды о людях. О их слабостях и играх… Как она может понравится человечку, который так сильно за эти игры держится?»

«- Понравилась??? Да она же для идиотов! Сказки папы Карло… Я ее даже не прочла, достаточно было и 10 страниц, чтобы забросить ее в дальний угол… Придется соврать, чтобы успокоилась..»

- Даа! Книга супер! Такие мысли интересные… Мелькают. Спасибо, еще раз. Я ее взапой читала, не могла оторваться…
- Ее трудно читать. Запоем тем более, нужно время, чтобы переварить…
- 
Перевернем страницу? – спросила каменная статуэтка стоящая напротив. - Можем даже взломать ломом замки и оторвать от окон доски, чтобы на бумагу падал свет… На белом листе, можно будет нарисовать алый цветок и зеленый-зеленый стебель. Или написать несколько горячих слов, посвященных капризности женщин.. Перечеркнуть их и поверх сочинить стих о том, как важно слышать правду….
Статуэтка снова замерла, не зря она каменная и оживает только тогда, когда других выходов, кажется, нет. Постепенно, туман окутал и ее, запретив глазам видеть искренность.

«- Я ведь так никогда и не знала, где твоя правда…»

«- Умничаешь?! Ну продолжай, продолжай. Все что ты умеешь – только говорить..»

- Да… Время. Встречаешься с кем-то?
- Зачем спрашиваешь, если знаешь? Нет. Хватило…


«- Тебя, хватило… До сих пор хватает, когда смотрю на твое фото каждое утро, когда открываю бумажник и нахожу твое лицо и там.. Хватает… За живое…»

«- Конечно, хватило! Шастаешь где попало, перезнакомишься со всеми, а потом не понимаешь возле какой барышни проснулась. Малолетка, блин!»

Ей было всего двадцать. Она любила бродить по улицам и шуршать осенними листьями, ныряя в их цвета и поглощая красочные эмоции. Любила грозу, снег, весну, небо, закат.. Она любила в природе все. Еще она любила ее. Дышала осенним ветром и мечтала о встрече. Придумывала, какой цветок подарит, как поцелует любимые губы, прижмется и скажет.. «Люблю тебя!». Ей было двадцать. Была осень, такая же как и все прошедшие. Но она не шуршала листьями и вдыхала не запах осени, а табачный дым. Время от времени роняя сигарету из нервно дрожащих рук. Ее «Люблю», просто перестало быть нужным.. Стало ширпотребом. Дрянью. 

- Хватило? Чего это вдруг? Такая любвеобильная всегда!
- Не смеши. Я люблю общаться с людьми и это не значит, что я со всеми сплю. 

«- Кому, как не тебе это знать…» 

«- Да, да. Расскажи! Пропадала вечером, а ночью я узнаю, что ты где-то в баре тусуешся, анекдоты рассказываешь. А я сижу и работаю…»

- А теперь что, надоело общаться? 
- Нет, не надоело. Так же общаюсь. Но редко. Предпочитаю общение книгам.

«- И мыслям… О тебе… Хотя, тебе ведь все равно. Это всего-навсего вопрос, не стоящий 100 баксов…»

«- Ага, знаю я твои книги. Пыталась почитать – бредятина. И общение твое, тоже знаю. Треплешься, девочка…» 

«Как сердце мое разрывалось!» – А.Блок. Рваные кусочки сердца судорожно пытаются склеиться в одно целое. Клей «Момент», оказался просто водой. «ПВА» – еще хуже, – как чистый спирт… Вызвал аллергию и пощипывания как от соли на рану. Искусные руки гончара и скульптора пытались придать ошметкам форму, постоянно замазывая щели глиной и цементом. Не помогло.. Все равно лопнуло. Швея делала еще больнее, попадая иглой по-живой плоти. «Закуси нитку, чтобы я не зашила твое счастье…»… Счастье? Оно бывает? Расскажите мне сказку о счастье! Я научусь быть как счастье! Буду клеить, лепить, зашивать сердца сама! Потом буду размещать в них доброту, нежность, чувства, радость… Иллюзионистка, - шепнула ночь.

- У меня нет времени. Я, пожалуй, пойду.
- ???

«- Убегаешь? Все так же боишься меня… Или презираешь, считая малолеткой. Зачем же показала мне любовь? Зачем говорила мне о чувствах? Я не могу без тебя! Ты слышишь?! Я НЕ МОГУ БЕЗ ТЕБЯ!!!…»

«- Не могу на тебя смотреть… И разговор не клеится. Нужно было отменить встречу…»

- Счет пожалуйста! А ты еще остаешься или тоже идешь?
- Иду… 

В глазах официантки можно было увидеть полное понимание такой вещи как: «Не вовремя я, однако, подвалила!». Я действительно не успела продолжить, сказать самое главное – «Я больше никогда не хочу тебя видеть! Пожалуйста. Никогда…»


Привилегия любимых.

Очень тонкой ниточкой скользит сухое безумие.. По коже, по нервам, глазам, губам…
Девушка опустилась на колени, бледность успела овладеть ее лицом, лишая красок приливающей крови. Тонкие пальцы схватили горсть земли, впились в прохладные, мелкие камешки, часто встречающиеся на обочинах дорог. Шепот… Голос поражал своей искренностью и вызывал содрогание от содержания. Я стояла и глупо смотрела на то, как она билась руками, головой, словами в жизнь. А что мне нужно было делать? Подойти, сказать, что ее боль нормальна? Что всем, рано или поздно, приходится с ней сталкиваться и выть волками на фонари, немые стены, случайных прохожих ненавидя их за их толстокожесть или мудрость? Так я могла убить ее… Поэтому, я просто смотрела, незаметно для себя охраняя ее жизнь.
На коленях она не удержалась, упала, как беспомощный щенок первый раз оставшийся без матери в шумных улицах. Вжав испачканные землей руки в лицо и свернувшись эмбрионом она продолжала шептать время от времени срываясь на крик… Я стояла незаметно, тихо, близко, но, не смогла разобрать ее слов.. Да и зачем? Кто я такая, чтобы слышать чужую боль? Кто я такая, чтобы иметь право на доверие девушки первый раз потерявшей правду в искренность чувств?
Я, на долю секунды, подняла глаза к небу и заметила падающую звезду.. Если бы девушка не была так занята своей болью, то успела бы загадать желание и оно бы исполнилось. Все сокровенные желания исполняются, иначе, их бы не загадывали. Но, увы, она слишком занята собой. Спустя еще несколько минут, мне уже было просто интересно наблюдать за ее стенаниями, ушло понимание, сочувствие, оно просто испарилось оставляя за собой растущую злость. Еще позже, минут через пять, на моем лице появилась жестокость, черствая ухмылка железного человека. Я закурила, выпустила дым в ночную свежесть, подходящего к концу, лета и начала бурчать себе под нос: «Я сам себе и небо и луна… Долгая дорога, без конца…» Я заливалась этой песней, глотала каждый слог, не прожевывая, не чувствуя вкус… Выпивала, ела, кусала, я умирала в этой песне. Ведь именно она когда-то разрешила мне понять, что каждый человек «себе сам». Обидно, не так ли?
Мимо прошла пожилая женщина с собачкой, она даже не посмотрела в сторону, все так же извивающейся, девушки. Она ее просто не заметила. На секунду я поверила, что женщина на нее наступит, раздавит своей массой, сотрет с лица этой ночной улицы и прекратит вырывающиеся крики. Ненависть все росла… Как можно не увидеть отчаяние? Как можно пройти мимо? Как можно так жестоко смотреть на все это? Пинок мыслей в голову. Аутистическая реакция на происходящее. Нет, пора избавляться от подкармливающих мозг иллюзий.
Я подошла. Плюхнулась, рядом, на землю и начала демонстративно зевать доставая очередную сигарету. Почему-то задрожали руки и отказывались попадать спичкой по серной полоске.
- Не подкуришь? – спросила я – У меня плохо получается…
Пауза затянулась до безобразия. И зачем я в это вляпалась? Всегда отличалась талантом находить разнообразие на свою задницу.. Еще одно, что было бы неплохо удалить, как неприемлемый элемент одной из черт характера.
- Винстон? Я тоже курила только Винстон.. – голосом полнейшей убитости, спустя пол часа моих безуспешных попыток подкурить, отозвалась барышня.
- Ты не немая? Уже хорошо. Так, как на счет «подкурить»? - прозвучало достаточно агрессивно и вредно…
- Ты всегда так дое…шся или под настроение? – наконец-то она взяла у меня спички и поднесла огонь к сигарете. Совершенно неожиданно для себя я почувствовала запах ее рук. Странно чистый, не пахнущий землей в которую они были выпачканы до совершенства Федориного, квартирного, горя. Они пахли младенцем, росой, летним дождем и ромашками одновременно. Я начала сходить с ума. В голове прозвучали первые сигналы глобальной перестройки мозгов и стучащихся, замурованных в бетон, страстей… Бррр!
- Всегда. – Я отвернулась в сторону дороги. Надо было мотать, от греха подальше, чем быстрее – тем лучше... Тем более, что начали подрагивать коленки – Ты случайно ничем не болеешь? Меня возле тебя прошибает, как током…
- Болею, но это не заразно, этим болеет каждый человек в своей жизни… - Запнулась, запнулась и начала сверлить меня глазами. - Да, ты, я вижу, тоже этим больна.
- В своей жизни, я переболела тремя болячками: свинкой, краснухой и ОРЗ… - соврала, конечно.
- Врешь, - поразительная догадливость! – Ты и сейчас больна, иначе не смотрела бы на меня, не подошла бы, не попросила подкурить. Мы больны с тобой одним и тем же, это не излечивается ни за год, ни за пять – это пожизненно. Дай сигарету…
- Ты сказала «курила», или я ослышалась? - протягиваю ей сигарету - Да, я болею и это заразно, если человек хочет этим заразиться. Когда ЭТИМ болеют два человека, то сразу же меняется название с болезни на жизнь… - тьфу, посыпались откровения.. Безусловно, это все из-за ее рук.. А может голоса? Или глаз? – У тебя был приступ, здесь, на холодной земле, это был приступ?
- Я не буду курить, я подержу сигарету в руке…Ты задаешь много вопросов как для человека стоявшего в стороне и напевающего песенку с отвращением на лице. Ты так потеряешься в людях.. Не страшно? И прекрати дое…ваться, тебе это не идет…
Что я могла ответить на это? Она меня знает лучше, чем я себя со всеми своими способностями к рефлексии. Жалкая ирония судьбы. Человечек, пол часа назад воющий от приступа душевной боли, сейчас рассказывает мне, то, что я отказывалась понять годами…
Человечек, которого я возненавидела за упавшую, незамеченную звезду. Упавшую зря и потерявшую свое предназначение. Человечек, чьи слезы выглядели слабостью, а руки пахнут силой жизни..
- Я поцелую тебя? Я хочу целовать тебя… Вдыхать твой запах… чувствовать твои губы… я хочу видеть твои слезы, чтобы убрать их своими губами… - теперь у меня задрожал голос и слова таяли где-то внутри, прерывались, лишь кусками, вырываясь наружу. Я не хотела избавляться от этой дрожи, она была разжигающей, внутренним криком, желанием… 
- Шшш… Молчи… 
Ее рука скользнула по моей шее, плечам и утонула под рубашкой скользя по спине, медленно передвигаясь к животу, поднимаясь к груди… Вкус ее губ… Ее слез… Не соленых, а сладких, приторно сладких… Горячих… Ее кожа… Она вся… 
Сумасшествие, помутнение рассудка на почве беспочвенной страсти, сплетение тел на ночной земле давно спавшей, летней улицы. Прерывистое дыхание, осмелевшие движения, снова шепот, дикий шопот… Слезы. Созданная нежность двух больных людей, не друг-другом…

* *
- Кислород? - переспросила я.
- Ты меня слышала.
Она была зла. Создавалось впечатление, что еще одно мое слово и в меня полетит пепельница с не мерянным количеством бычков. Она курила когда-то, ооочень много курила.. Блока ей хватало ровно на 5 дней и то, не всегда. От рака умерла ее мать и она возненавидела сигареты, табачные фабрики, продавцов и китайцев. Еще не забывала покрыть всех курящих «не злым, тихим словом» и меня в том числе.
- Кислород?! Двочка моя, еще раз спрашиваю, ты не больна? – ее наезд начал приводить меня в состояние тихого бешенства.
Я поднялась с кресла, взяла пепельницу и пошуровала полуголая на балкон. Уже успело стемнеть, пошел осенний дождь, сыро и противно. На минуту я представила себя выходящей из парадного, заматывающуюся в плащ, ныряющую в стену дождя… Передеруло. *Сегодня я не останусь на ночь. Первый раз за 4 месяца я не останусь.* 
- Угу, кислород. Тебе совершенно пофиг, ЧТО ты делаешь с воздухом… И оденься, скоро все окрестные дома будут детально помнить твою грудь. 
- Главное, чтобы они не помнили к кому эта грудь приезжает и что она тут делает…
Она не услышала. Уже поближе, из кухни, доносилась долгая тирада о курении, алкоголе, блядстве и моем появлении у нее дома исключительно три раза в неделю. Я не слушала, я стараюсь не слышать правду, правду я знаю и этого мне достаточно. 
- Да ты меня не слушаешь! Для кого я это все говорю, для твоей голой спины или для твоих бычков?!
- И для того и для другого, но, скорее всего, для себя…
С ней творилось что-то жуткое, она начала взрываться две недели назад и не может остановиться. В ту ночь, летом, на улице, мы спасли друг-друга, от боли, одиночества, слез и зализали раны.. Это было нужно тогда и это нужно сейчас. Мы остались независимы, свободны от ответственности и обязанностей, каждодневной переписки и киданий смс`ами по типу: «Дорогая, ты уже дома? Я скучаю за тобой! Цем-цем-цем!». Она не знает сколько мне лет, где я живу, чем занимаюсь, мой мобильный номер и кто мне на него звонит каждый вечер около одиннадцати. Она знает, что три раза в неделю, ровно в семь часов я позвоню в ее дверь с букетом ромашек, ее любимым черным шоколадом и останусь до 8 утра. О ней я знала больше, узнала только увидев ее на траве, царапающую землю, я угадала, а потом подтвердила свои догадки. Полусирота, живущая одна и редко встречающая отца на улице с очередной пассией. У нее это было в глазах. Одиночество. Глухое и страшное, одиночество…
- Ты там заснула? Зайди, холодно… Я не буду больше сердиться, обещаю.
Ее стройная фигура появилась в балконном проеме, зовущая, завораживающая. В ней было что-то от колдуньи, что-то машинально вызывающее доверие и проникающее в самую серединку того, что люди так безотчетно называют Душой.
- Скажи, почему я? Почему мне ты разрешаешь прикасаться к тебе? Почему мне ты разрешаешь целовать тебя, владеть тобой ночью и отпускать днем?
- Ты немая, Леш. Всегда была немой, а когда заболела тем же, что и я, твоя немота стала неизлечимой. И ты всегда будешь помнить ту, которая сделала тебя такой и… Молчать. Обо мне ты тоже будешь молчать, уже молчишь.. Я ведь знаю, ты хочешь уйти.
- Да.
- Уходи.
Спустя пять минут, я уже спускалась по парадной лестнице. Заматываясь в плащ и ныряя в серо-черную стену дождя, в голове стучало… «Я сам себе и небо и луна..». А руки пахли, ее руками… Младенцем, молоком, росой и болью..

* *
Лето.
Жаркие лучи солнца бились в волосы придавая им неестественный, сказочный блеск. Вокруг суетились люди, вытирая платками мокрые лица. Ветерок комкал листок бумаги в моей руке, не давая мне писать на нем слова, которые не хотели перемешиваться с мыслями о надоевшей человеческой суете.
«Нет. Ты мягче, чем ранний туман.
Даже смотришь волшебней заката
И пощечина мне твой обман
Ослепляет немая утрата…»
- Леша? Лешка, ты! Я не люблю, когда ты пишешь на улице, ты же ничего вокруг себя не видишь!
Она стояла напротив, робко улыбаясь краешками губ, слегка наклонив голову в сторону. И в который раз ее глаза говорили больше чем ее губы. Рассказывали ее сны, мечты, показывали утраты и поиски, нежности и ночной шепот в неизвестные мне женские уши…
- Тебе же пишу. Тебе можно писать везде. Здравствуй, одинокая птица. 
Легкий кивок головой и приподнятая бровь.. Так странно смотреть на нее теперь, когда мы давно забыли как пахнет наша кожа холодными осенними ночами в теплой квартире. Так странно смотреть на губы, тонкие руки, чародейский силуэт. Вспоминать мое «Я сам себе и небо и луна..» тусклой, летней ночью с падающими и незамеченными звездами…
- Разве мама тебе не говорила, что врать не хорошо? Ты же всегда писала только ей, даже когда была возле меня и целовала мои руки, ты слагала стихи ей. И ты все еще больна, не одной тебе удается читать по глазам.
- Мама мне говорила, что нельзя забывать прошлое. Потому, что его больше не будет, а будущего может и не быть.
Нимфа? Или сон? Она действительно стоит сейчас передо мной
Или мне это снится? Неожиданности окружают человека с каждым его шагом по-жизни. Ты думаешь, что уйдя темным, дождливым вечером из дома человечка с которым спасалась от больного одиночества и чувства ненужности всему миру, больше никогда не увидишь его, не почувствуешь рядом стоящее дыхание, практически в такт твоему, не услышишь голоса… И вдруг, жарким, летним днем стоя под тенью дерева с листком никому не нужной, кроме тебя, бумаги в которую забрасываешь слова как камни. Тебя встречает знакомый, до дрожи в коленях, голос с тонкими, мягкими нотками иронии так привычными твоему слуху…
- Твоя мать – умная женщина. Жаль, что ты никогда не рассказывала мне о ней. Жаль, что ты мне совсем ничего не рассказывала о себе. Все могло бы сложиться по-другому.
- Неужели люди до сих пор ценят только слова о прошлом, живущем в сердцах каждого, о настоящем никак не касающемся двух людей, которым так сильно нужно быть вместе? Почему не держатся за мысли высказанные вслух сейчас, или не высказанные, но показанные глазами, телом? Какое значение имеет история прошлого, если она ничего не дает настоящему?
- Ты думаешь о том, что твое прошлое разрушило в твоей жизни. О том, что она ушла от тебя зная твое прошлое. Зная твое настоящее и твои надежды на будущее. Ты не можешь простить ей того, что зная о тебе все - она ушла. Оставив тебе себя, но только, как прошлое.
Что же изменилось в ней? Что стало не так? Она внешне та же, что и год назад. На ее лице нет отпечатков отчаяния и ненависти ко всем, кто был рядом и жестоко ушел. На руках нет следов от ножа, оставленных в попытках прекратить свое немое существование. Глаза не прорезаны мелкой, красной сеточкой от бессонных, слезливых ночей. Она все так же красива, все так же притягивает к себе, тает в воздухе с каждым сказанным словом. Но, она уже не та девушка, которую я целовала лежа на траве вдыхая запах ее рук, пахнущих росой и младенцем…
- Ты вылечилась? Ты больше не больна чувствами? Они теперь не мешают тебе спать вгоняя ночью в сны, забывающиеся утром? Теперь ты не смотришь вечером в окно, наивно мечтая увидеть легкие шаги, той… Так нужной тебе?
Глаза… Я только что перестала их понимать. За секунду они стали чужими, не похожими ни на что. То ли дьявол сделал ее взгляд своим рабом, то ли ангел вызвался на поединок с моими словами. Но они стали немыми для меня, молчащими и не пропускающими меня, в душу, охранниками. Она подошла ближе, дотронувшись губами к щеке, заставила мои глаза закрыться от вновь нахлынувшей нежности, ее рука незаметно подобралась к моей, в которой все еще была зажата ручка, медленно разжимая пальцы она целовала меня.. Глаза, губы, шею. Забрав ручку и оторвавшись от моих губ, она подняла уроненный мною листок, прислонила его к дереву и написала всего одну строку, сложила пополам и небрежно бросила его на землю.
- Прочтешь, когда я уйду.
Ее голос был резок. Голос повелительницы, жестокой царицы. Не ее голос, не ее взгляд, не ее губы, поцелуи, жесты… Нет! Не она! Не поверю!
Ушла она так же внезапно, как и появилась. Неизвестно откуда, загадка – куда? Я подняла потрепанный ветром, никому не нужный, клочок бумаги ..
«ТЕПЕРЬ, ШАГАЮ Я!»
- Я создала дьявола…
А бумага пахла младенцем и росой…

"Миниатюры"